Владимир Диль: Жизнь прекрасна

Главный режиссёр драматического театра Владимир Диль – человек, для которого сцена стала не просто местом работы, а пространством жизни. В этом интервью он вспоминает путь до магаданской сцены, рассказывает о первых шагах в профессии, о наставниках, о смелости актёрского существования и о том, почему театр остаётся самым живым искусством.

– Расскажи о своём детстве в Магадане.
– Я родился в посёлке Дебин Магаданской области, в феврале 1987 года. Когда мне было год и девять месяцев, родители переехали в Республику Башкортостан. Если смотреть по прямой, – примерно 9800 километров отсюда. Позже я учился в Оренбургской области, а в 2014 году вернулся обратно. Сначала работал актёром в нашем театре, затем актёром и режиссёром в Театре кукол. Со временем снова пришёл в театр, совмещал актёрскую и режиссёрскую работу и в итоге стал главным режиссёром.

– Помнишь свой первый поход в театр?
– Да, это было в 2004 году. Я пришёл на драматический спектакль – название, к сожалению, уже не вспомню. Помню только эмоциональный финал: актёр умирал на сцене, и я, как и многие в зале, плакал. Именно тогда я и понял, что хочу быть актером театра.

– Что тебе дает театр?

– Театр вообще устроен так, что человек, пришедший туда, всегда испытывает эмоции. Он словно подсматривает за жизнью других людей. Это могут быть слёзы, которые в итоге приводят к очищению, к катарсису. Смех тоже не бывает пустым – он заставляет задуматься. В театр нельзя прийти просто «поржать» и уйти, будто ничего не произошло. Всегда остаётся что-то, что продолжается в тебе после спектакля.

– Как ты учился на актера?
– В театральном вузе у нас было замечательное время. Занятия начинались в восемь утра и могли закончиться в восемь вечера, а иногда в одиннадцать ночи, иногда – в час. А бывало, что они не заканчивались вовсе: мы ночевали в аудиториях, жили там. Доширак был для нас пищей богов, а постоянные печеньки и сухарики – нормой. Реквизит мы часто собирали по помойкам. В дипломных работах даже могли написать: «Спонсор спектакля – ООО “Зелёный бак”». Это означало лишь одно: реквизит найден там же. Но всё равно было весело.

– Как прошёл твой первый выход на сцену?
– Это был спектакль «Инкогнито из Петербурга». Я играл персонажа по прозвищу «Держиморда». У меня было всего две фразы. Меня сильно состарили гримом – сейчас понимаю, что это выглядело довольно смешно: на сцену выходил 17-летний парень в образе старика. Я произносил: «Ошиблись, сударь, это щёки» и затем: «Я знать не знаю, как замешивают краски, куды её, в какую окунать». И всё – секунд тридцать на сцене. Но для меня это было настоящее прикосновение к прекрасному.

– Кто на тебя повлиял?
– Будучи студентами, мы буквально жили в театре – в аудиториях, за кулисами. И наблюдали за работой мастеров. Например, за Александром Кирилловичем Пащенко – народным артистом России, человеком-глыбой, как я считаю. Или за Владимиром Семёновичем Левашовым, заслуженным артистом России. Мы равнялись на таких великих людей, хотели быть похожими на них. Может быть, даже стать лучше – но лучше быть мы не смели.

– Что для тебя значит быть актёром?
– Быть актёром – это прежде всего быть человеком. Мы перевоплощаемся в других людей, проживаем их судьбы. В жизни ты вряд ли будешь носить фрак, а на сцене – пожалуйста. В спектакле можешь быть и сказочно богатым, и нищим, и безмерно счастливым, и разбитым горем. Это удивительно. И при этом актёр несёт людям эмоции – не только радость, но и всё многообразие человеческих переживаний.

– Как при этом не потерять себя?
– Это всё-таки работа – такая же, как и многие другие. Да, мы отдаёмся ей полностью. Нельзя просто прийти, «отработать» и уйти. Мы думаем о спектаклях дома, репетируем, иногда начинаем разговаривать фразами из роли – и это нормально. Ты не потеряешь себя, если изначально знаешь, кто ты.

– Что театр даёт человеку?
– Во-первых, это всегда праздник. Во-вторых, это прикосновение к прекрасному – искусство в чистом виде. Тебе дают возможность прожить настоящие эмоции и увидеть настоящих людей. Несмотря на кино, интернет и тысячи развлечений, театр жил, жив и, я уверен, будет жить.

– Какие твои самые важные роли?
– Сейчас для меня очень значима роль старика в спектакле «Светлые души». Она мне безмерно нравится – считаю её одной из лучших. Ещё вспоминаю роль Хлестакова – это было давно, в Оренбурге. В Театре кукол мне очень нравилось играть отца девочки в спектакле «Слон». Ну и здесь у меня есть ещё работы, но эти – самые важные.

– Как ты пришёл в магаданский театр?
– В Магаданский театр я пришёл в 2014 году. Именно тогда впервые оказался на его сцене – это была срочная замена в драматической сказке, которую ставила Евгения Крицына. Спектакль назывался «Алиса в стране чудес». Помню, что на ввод у меня было всего около двадцати минут. Мне сказали: «Иди, посмотри», – но я тогда был новым человеком, только приехал, и наши замечательные контролёрши и билетёрши меня просто не пустили в зал: «У вас нет билета». Я объяснял, что работаю здесь, а они отвечали: «Мы вас не знаем». Тогда были такие порядки. В итоге спектакль я так и не увидел, но всё равно впрыгнул в роль – и отработал всю новогоднюю кампанию. Весёлое было время.

– За что ты любишь Магаданский театр, Магаданскую сцену и зрителя?
– Я наш театр обожаю. Это, без преувеличения, лучший театр. У нас номинация на «Золотую маску» за постановку «Кукольный дом» – впервые за всю историю магаданского театра. У нас замечательная, сплочённая, сильная труппа профессиональных актёров. Наш зритель – интеллигентный, воспитанный. Я никогда не видел, чтобы кто-то приходил с напитками, жвачками или чем-то неподобающим. В театр действительно приходят культурные люди. И при этом нам есть куда расти, есть к чему стремиться – и мы обязательно будем расти дальше.

– Как ты стал режиссёром?
– Ещё в 2008 году, будучи студентом, я почувствовал, что меня тянет в режиссуру. Во время этюдов я почему-то всегда стремился руководить процессом, предлагать решения, выстраивать мизансцены. Тогда и понял, что хочу быть режиссёром. Потом я окончил учёбу, быстренько сходил в армию, вернулся, вновь поступил, уже целенаправленно учился – и вот он я. Но, как говорил мой мастер, режиссёром нужно быть только тогда, когда тебе есть что сказать. Если внутри пусто – заниматься режиссурой не стоит. Режиссурой нужно заниматься тогда, когда не можешь ей не заниматься.

– Что ты хочешь сказать своей работой?
– Да, я люблю наш город. Но ведь вы замечали, какой он серый? Погода пасмурная, сопки – то заснеженные, то просто лысые и серые. Из-за этого людям иногда кажется, что и жизнь вокруг серая. А я хочу сказать обратное: она яркая, красочная, насыщенная – и прекрасная. Жизнь прекрасна. Наверное, именно это мне хочется донести до людей.

– Мы находимся в декорациях твоего нового спектакля?
– Да, сейчас мы с вами стоим в декорациях моего спектакля «Дикарь в гостиной». Он рассказывает о двух семейных парах, которые пытаются разобраться, кто прав, а кто виноват. В постановке заняты четыре замечательных актёра: Владислав Поляков, Наталья Титова, Марчелла Стати и Евгений Вертохвостов. Они создают на сцене настоящие перевоплощения – прекрасный состав.

– Почему зрителю стоит прийти на этот спектакль?
– Потому что здесь можно и поплакать, и посмеяться, и задуматься, и получить множество новых эмоций. Это живой спектакль, который трогает.

– Есть ли роли, о которых ты мечтаешь?
– Наверное, нет. Сейчас у меня нет мечты исполнить какую-то конкретную роль. Скорее, есть спектакли, которые хочется поставить. Например, параллельно мы работаем над новогодним детским спектаклем «Конёк-Горбунок» – яркой, красочной, музыкальной сказкой. Затем планируются «Две дамочки в сторону севера», а весной, уже почти летом, – «Труфальдино». Мечтать некогда: я просто делаю. И я очень счастлив.

– Что для тебя театр?
– Театр для меня – второй дом. А иногда, если честно, даже первый. Думаю, жена скоро выгонит меня из квартиры, потому что времени в театре я провожу гораздо больше, чем дома.

– Ты когда-нибудь думал о другой профессии или о том, чтобы работать где-нибудь ещё?
– Нет, сменить профессию мне никогда не хотелось. Но бывают моменты сильной усталости, когда появляется желание просто уехать куда-то далеко – в глухую деревню или на хутор, в тайгу. Затопить печь, сидеть и смотреть на тлеющие угольки, пить горячий чай и молчать. Иногда этого действительно очень хочется. Но мыслей уйти из профессии – никогда.

– Помогают ли тебе актёрские навыки в обычной жизни?

– Да, актёрские навыки в жизни помогали не раз. Например, когда я учился водить машину и никак не мог сдать вождение. В какой-то момент я вдруг подумал: «А почему бы мне не попробовать войти в образ опытного водителя – по системе Станиславского?» И в какой-то момент всё действительно стало получаться.

Ещё был случай, когда я преподавал сценическое движение. Однажды, идя домой по скользкой дороге, я поскользнулся и вместо того, чтобы упасть, автоматически сгруппировался, перекатился, встал, отряхнулся и пошёл дальше. Только спустя время я понял, что мог бы серьёзно удариться, но спасли именно навыки сценического движения.

А в целом, актёрскую игру мы в обычную жизнь не переносим – зачем? Работы и так достаточно.

– Кто были твоими наставниками, когда ты пришёл в театр?
– Прежде всего я благодарен Дмитрию Юрьевичу Шаповалову, директору Магаданского областного театра кукол. Он вселил в меня уверенность, что я могу заниматься режиссурой. Очень благодарен Римме Рафаэлевне Захаровой – за то, что она тоже поверила в меня и пригласила сюда.

– Какое твоё самое счастливое воспоминание, связанное с театром?
– Одно конкретное назвать невозможно. Такие моменты возникают постоянно: после каждой премьеры, после каждого окончания или начала большой работы. Когда впервые надеваешь новый костюм, когда впервые видишь себя в новом гриме, когда приходишь на первую читку – всё это маленькие вспышки счастья. Их очень много, и они дорогие.

– Расскажи подробнее про «Дикаря в гостиной». Как появилась идея и что было самым сложным?
– «Дикарь в гостиной» – это пьеса, в которой невероятно много текста и очень мало действия. Мне хотелось разбавить её яркими, эмоциональными моментами – и мы это сделали. Получилось динамичнее, интереснее.

Если говорить честно, изначально я не стремился ставить эту пьесу. Меня пригласили взять её в работу – это было осенью прошлого года. Я согласился и уже в процессе понял, что в материале много потенциала.

Сейчас могу сказать, что работа оказалась захватывающей, а результат получился живым.

– Что зрители не знают об актёрах?
– Зрители, и хорошо, что так, не знают о наших внутренних переживаниях. Но, по большому счёту, им это и не нужно. Зрителю всё равно, болеет актёр или у него проблемы дома. На сцене мы обязаны об этом забыть. Мы можем в жизни не разговаривать, поссориться, но, если на сцене играем семейную пару – в этот момент этот человек становится самым близким и родным. Такое тоже бывает.

– Приходилось ли работать на сцене в тяжёлых условиях?
– Да. Например, мне самому однажды пришлось играть с температурой под 39. Такое случалось и с коллегами.

Совсем недавно, в спектакле «Бабий бунт», Александр Тарасюк играл с температурой почти 39 – полный зал, зрители ждали его героя. Он прекрасно справился, но после этого серьёзно заболел и на пару недель выбыл: пришлось переносить «Калоши», затем «Китов», под вопросом оказался «Дамский портной».

Бывает, что играют даже с переломами. В одном из спектаклей актриса сломала кисть в первом акте. Ей сделали уколы, обезболили руку – и она доиграла до конца. Такое в театре случается.

– Сам любишь ходить в театр?

– Конечно. В каком бы городе я ни оказался, я обязательно стараюсь посетить местные театры. Это, скорее, не привычка, а увлечение – необходимость быть внутри процесса, наблюдать, как работают другие.

– Какие твои любимые спектакли?

– Если говорить о нашем театре, то выделить один особенно сложно, но есть работы, которые мне особенно близки. «Дама с собачкой» – очень красивый спектакль. «Светлые души» и «Киты» – тоже значимые постановки. И, конечно, «Кукольный дом». Это вообще фундаментальная работа, невероятно сильная. Спектакль был создан под руководством приглашённого режиссёра Артёма Устинова, и ребята сделали по-настоящему блестящую вещь. Мы номинированы с ней на «Золотую маску». Говорю «мы», хотя меня в той работе не было, так что, наверное, неправильно себя причислять. Но я, честно, уверен, что спектакль победит.

– Твой совет молодым актёрам?

– Совет, который ещё Станиславский давал: берите зубную щётку и отправляйтесь в путешествие. Я полностью разделяю эту мысль. Путешествуйте, меняйте города и театры, наблюдайте людей, расширяйте опыт. И, конечно, приезжайте к нам в Магадан – мы вас очень ждём.
Не бойтесь перемен. Не бойтесь вообще. И оставайтесь людьми – это, пожалуй, самое важное.

– Какую роль в актёрской профессии играет наблюдение?

– Наблюдение – одно из ключевых качеств актёра. Мы постоянно присматриваемся к миру, к людям, к мелочам, собираем материал, который потом выносим на сцену.
Вспоминаю случай с первого курса театрального института, когда мы изучали «оживление предметов». Я приехал домой, резал хлеб – и вдруг завис над ним. Мама спрашивает: «Что с тобой?» А я отвечаю: «Мне кажется, ему больно. Что он чувствует?» Мама спокойно сказала: «Ему не больно. Он наоборот хочет, чтобы мы его съели». Смешно вспоминать, но тогда я действительно был погружён в процесс так, что границы реальности размывались.

– Можно ли сойти с ума в театре?

– Думаю, это возможно там, где отсутствует школа. Правильная актёрская система учит входить в роль и выходить из неё. Но есть истории. Например, несколько артистов, которые с начала 80-х по 1989 год ежедневно, кроме понедельника, играли в мюзикле «Кошки». Одни и те же роли, один и тот же спектакль. Понятно, что какое-то «кошачье» поведение начало переходить в жизнь. Некоторые действительно сошли с ума – хотя заработали хорошо и обеспечили себе пенсию. Но это как раз о важности системы и умения отделять сцену от реальности.

– Что сложнее – быть актёром или режиссёром?

– Одна замечательная актриса сказала: «Актёр – это река, а режиссёр – это океан». Я отчасти согласен. Разница прежде всего в ответственности. Когда ты ставишь спектакль, ты отвечаешь не только за себя, но и за весь процесс. Сложно точно сформулировать, но ощущение ответственности – другое, более широкое, глубокое.

– Как ты работаешь с актёрами как режиссёр?

– Для меня важнее всего вовлечённость каждого. Я хочу, чтобы актёры горели работой, и понимаю, что их интерес во многом зависит от меня. Наша профессия не терпит подхода «из-под палки». Бывает, что актёру не нравится роль, пьеса или даже режиссёр – я знаю, что для кого-то и я такой человек. Но я стараюсь сглаживать конфликты, если они возникают, и «заражать» актёров своей энергией и интересом к материалу.

– Что тебе даёт зритель?

– В театре есть понятие «четвёртая стена» – условная граница между актёром и зрителем. Иногда на сцене ты действительно не знаешь, сколько людей сидит в зале: один человек или аншлаг – по большому счёту, неважно. Ты работаешь ради самой истории, которую несёшь. Хотя, конечно, зритель важен: ведь ты хочешь что-то рассказать, донести.

Перед выходом на сцену всегда волнуешься – поджилки трясутся. Но стоит сделать шаг, и это чувство исчезает. Ты становишься не собой, а персонажем. И партнёры рядом – уже не коллеги и друзья, а такие же персонажи, существующие в общем мире спектакля.

– Что бы ты хотел сказать зрителям?
– Я хочу пригласить всех и каждого на наши спектакли. Неважно, драматический это спектакль или постановка музыкального театра – приходите. Мы всегда вам рады.