Светлана Михайлова: Театр – это жизнь
– Где и когда вы родились?
– Я родилась в 1943 году в Казахстане, куда моя мама-украинка была эвакуирована во время войны. Отец, родом из Оренбурга, участвовал в эвакуации заводов и тоже оказался в Казахстане. Там мои родители и познакомились. После войны мама увезла нас на Украину. С 1945 года мы жили в Кировоградской области, сначала на станции Помошная, где отец работал начальником отдела кадров в депо, а мама была медсестрой, а позже переехали в Знаменку. Там я окончила русскую школу, где, помимо русского, нам преподавали и украинский язык. Отец часто шутил над моим смешением русских и украинских звуков, обещая научить меня «украинской мове», хотя сам говорил в основном по-русски.
– Как прошло ваше детство?
– Детство и юность я провела на Украине. Именно там возник мой первый серьёзный интерес к театру. В школе была замечательная учительница Эсфирь Фёдоровна, которая ставила спектакли и вовлекла меня в актёрскую работу. Она считала меня способной и начала готовить к поступлению в театральный институт. Часто мы ездили в Одессу, куда меня направляли в детские санатории для укрепления здоровья – послевоенное время было сложным, многие дети, включая меня, имели слабое здоровье.
– Когда вы попытались поступить в ГИТИС?
– Сразу после 10 класса. Я прошла первый тур, но на втором моей фамилии в списках уже не было. Помню, как вышла в слезах в своём выпускном платье, с длинными косами, а мама, проходя мимо Театра Маяковского, пыталась меня утешить. Вернувшись домой, Эсфирь Фёдоровна была удивлена: «Как это тебя не приняли?». На следующий день она отправила меня в театральное училище в Александрии, сказав: «Проучишься год, заберёшь документы и поедешь поступать в Харьков». В училище меня приняли сразу, и я провела там год. Забрать аттестат было непросто, но помог студент старшего курса. С документами я уехала в Харьков – и поступила с первого раза.
– Кто был вашим педагогом?
– Моим педагогом стал Алексей Борисович Глаголин – москвич, дворянин, человек невероятной культуры и талантливый преподаватель. Четыре года учёбы под его руководством стали для меня бесценным опытом. Дипломной работой был спектакль по пьесе Ибсена «Кукольный дом», который мы играли с глубоким психологизмом и эмоциональной напряжённостью.
– Какой была ваша первая роль на профессиональной сцене?
– Настоящим дебютом стала роль в спектакле «Дневник Анны Франк» по пьесе Гудрич и Хаккетта. Эта работа была и моей дипломной, и мы играли её уже в профессиональном театре. Спектакль получился сильным и был хорошо принят зрителями. Диплом мы получили только в 1965 году, после года обязательной работы в театре.
– Помните реакцию вашей мамы на премьеру?
– Конечно. Я устроила ей лучшее место в зрительном зале красивого классического театра с ложами и ярусами. После спектакля мама вышла заплаканная и сказала: «Так вот как ты можешь!». А ведь когда-то, перед моим поступлением, она переживала: соседка спросила, чем я буду заниматься в театре, и мама ответила: «Танцуют там». Позже она сказала мне: «Светочка, ну куда ты пойдёшь? Ты что, проституткой хочешь стать?». Я возмутилась, а она, смеясь, ответила: «Ой, Света, да все мы божьи твари». Но после премьеры её отношение изменилось – она стала относиться к моей профессии с большим уважением и часто приезжала на спектакли.
– Сколько вы проработали в Николаеве?
– Полтора года. Потом я вышла замуж, и мы с мужем уехали на Сахалин по приглашению главного режиссёра, с которым муж ранее сотрудничал. Это был 1967 год.
– Долго вы работали на Сахалине?
– Да, около пяти лет. Это был интересный, хотя и непростой период – Сахалин сильно отличался от привычной среды. Мы ставили много спектаклей, в том числе «Ромео и Джульетту» в постановке моего мужа, которую зрители принимали очень тепло. Также я играла дочь в спектакле «Мамаш Кураж». Коллектив был молодой и энергичный, что помогало в творческой работе.
– После Сахалина вы переехали в Оренбург?
– Да. В Оренбурге жили родственники отца, мы поддерживали связь. Я проработала там около трёх лет. Город оставил впечатление несколько грустное, хотя актёрский коллектив был замечательным, тёплым. Работалось хорошо. Мы ставили спектакль «А зори здесь тихие», где я играла Соню Гурвич. Режиссёром был Нальби Шабанович Тхакумашев, адыгеец. Также он поставил «Фигаро», и в той постановке я играла Сюзанну.
– Затем был Грозный. Как вы туда попали?
В Грозный нас пригласил актёр Поздоровкин, с которым мы познакомились на Сахалине во время работы над «Чайкой» (я играла Машу, он – Тригорина). Он сказал: «Поехали, там отличный русский театр». И действительно, репертуар был сильным – ставили Шекспира, «Гамлета», много серьёзной драматургии.
– Сколько лет вы проработали в Грозном?
Семнадцать лет. Там я вышла замуж за Станислава Николаевича. Когда в начале 1990-х в городе начались военные действия, мы успели уехать.
– В Грозном вам присвоили звание?
– Да, мне было присвоено звание заслуженной артистки Чечено-Ингушской АССР. Там существовала система: сначала «заслуженный Чечено-Ингушетии», затем «народный», а уже после – звания РСФСР или СССР. Атмосфера в театре была творческой. Там же трудился Игорь Сергеевич Гуревич – мой бывший муж. Мы сохранили дружеские отношения, и именно он позже помог нам выбраться из Грозного.
– Как вы покидали город, когда начались события 1990-х?
– Это было страшное время. Мы жили в отдалённом микрорайоне, транспорт почти не ходил. До театра добирались на редких автобусах. Спектакли начинались в 16:00, но даже тогда возвращаться было опасно – ночные передвижения были особенно рискованными.
Директор театра Валентина Сергеевна Арская нас оберегала. Мы были ведущими актёрами, и она старалась обеспечить нам транспорт, чтобы мы могли выходить на сцену.
Когда ситуация обострилась, мы поехали в Москву, чтобы попытаться устроиться через театральную биржу. Там случайно встретили старого знакомого по сахалинскому периоду – Александра Кущу. Он сказал: «Подожди, ведь Гуревич сейчас в Москве! Давай позвоним». Мы позвонили. Гуревич ответил: «Света, так. Собирайтесь, возвращайтесь в Грозный, заберите вещи – и сразу ко мне в Москву. А из Москвы полетим в Магадан». В то время он был главным режиссёром Магаданского театра.
– То есть вам пришлось вернуться в Грозный за вещами?
– Да. Мы поехали поездом. Приехали – на вокзале пусто, кассы перенесли, еле нашли. Спрашиваем билеты в Москву. Кассирша говорит: «Нет мест». Потом смотрит и узнаёт нас: «Ой, да вы же артисты нашего театра! Сейчас что-нибудь найду». И нашла два билета. Позже люди говорили, что это было чудо. Вечером сели в поезд, утром были в Москве. Нас встретил Игорь, и мы вылетели в Магадан.
– Какие были ваши первые впечатления от Магадана?
– Это был 1992 год. Первое, что бросилось в глаза – ощущение голода. Люди ходили истощённые. Время было очень тяжёлое. Заведующая труппой, энергичная женщина, предложила: «Светлана Александровна, поехали на Марчекан, говорят, там есть крупа».
Тогда постоянно были перебои: то с электричеством, то с продуктами. Но мы работали.
– Какие спектакли вы ставили в первые годы?
Мы выпустили постановку на малой сцене, которая имела большой успех. Тогда спектакли были полноценными: два акта с антрактом – не как сейчас, когда в драме часто идут пьесы по 40–60 минут. Мы привезли с собой «Стакан воды». В Грозном его ставил Ильин, а здесь Станислав создал свою версию. В Магадане спектакль играли наши студенты – Катя, Света Окунева. Он шёл долго и пользовался успехом. Мы тогда много работали. Так началась наша тридцатилетняя творческая история в Магадане.
– Давайте вспомним людей, с которыми вы работали.
– Да… Моих друзей уже нет. Мой муж тоже ушёл. Игорь умер на Сахалине. Он часто ездил туда ставить спектакли: у него оставались связи с тех времён, когда мы там работали. Станислав ушёл в 2011 году. Потом Володя Пуздин… Мы много с ним работали и на Сахалине, и в Оренбурге – он был отличным партнёром, играл Фигаро. Игорь, Володя, Поздоровкин… Все эти актёры много значили для меня – и в профессии, и в жизни. Мы поддерживали друг друга и творчески, и по-человечески – в тех городах, где работали, и после переезда в Магадан.
– Кто был директором театра, когда вы приехали в Магадан?
– Борис Гунин. Очень интересный руководитель. Его и уважали, и побаивались – человек строгий, но актёров ценил. Он всегда присутствовал на сдачах, прогонах и спектаклях.
– Запомнился какой-то случай с ним?
– Однажды во время выступления Барляева какая-то девушка в первом ряду выкрикнула что-то, мешая актёру. Гунин моментально встал, взял её за руку, вывел из зала, сделал замечание и усадил на последний ряд со словами: «Здесь сиди». Он всегда защищал актёров.
– Он же организовал здесь актёрский курс, верно?
– Да, это была его инициатива – открыть курс ГИТИСа в Магадане. Мы преподавали: я вела сценическую речь, Стас – мастерство актёра. Сначала мастерство вёл Гуревич, а после его отъезда группу принял Станислав Николаевич.
Стас выпустил с ними спектакль, и они даже ездили показывать его в Москву. Курс получился сильным. Поступило 20 человек, а до выпуска дошли 12.
– А почему вы остались в Магадане?
– Моя работа и жизнь – здесь. Всё устоялось. В молодости хотелось ездить, пробовать себя в разных местах. Сейчас иногда тоже появляются такие мысли, но уже не с той силой.
– Ваше отношение к Магадану за эти годы изменилось?
Отношение всегда было, есть и будет хорошим. Это мой дом.
– Какая из ваших последних работ вызвала особую реакцию?
– Очень смешная работа по рассказам Шукшина – «Светлые, светлые души». Как-то после репетиции ко мне подошли режиссёр и художник и сказали: «Светлана Александровна, спасибо за танец!». Я удивилась: «Какой танец?». Они ответили: «Да вот так, неожиданно получилось!». Это была небольшая роль, которую я делала в рамках проекта, пока не было другой работы. Актёры сильно зависят от режиссёров и материала. Сами мы редко можем что-то придумать. Но я продолжаю заниматься самостоятельно: учу стихи Лермонтова, читаю, работаю над собой.
– Какие роли для вас были самыми важными?
– Самые серьёзные и значимые – в спектаклях «Не боюсь Вирджинии Вулф», «Стакан воды», «Дядя Ваня». Конечно, играла и в современных пьесах, но классика остаётся особенной.
– Что для вас значит быть актрисой?
Это работа, творчество, жизнь. Это и есть моя жизнь.
– Что для вас театр?
– Я не мыслю себя без театра. Ему посвящена вся моя жизнь.
– Как вы оцениваете молодое поколение актёров?
Завидую им: молодцы, успевают и работать, и растить детей, создавать семью. А мы в своё время были полностью погружены в творчество, семью не заводили. Время было другое. Но так сложилась жизнь.
– Какое ваше самое счастливое воспоминание о Магаданском театре?
– Самое счастливое – что мы сюда попали. После всего пережитого это стало спасением.
– Что бы вы хотели сказать зрителям?
– Дорогие зрители, приглашаю вас в наш театр! Театр – это жизнь, общение, размышление, возможность понять, как жить дальше. В театре думаешь, чувствуешь, переживаешь вместе с героями.