Людмила Либина: Предавать театр нельзя

– Где вы родились?

– Родилась я в городе Бийске Алтайского края. В 13 лет меня сюда привезла мама – привезла для того, чтобы жить на Колыме. Потому что жить на Алтае физически было невозможно: мы после ухода из жизни нашего отца остались сиротами. Спасли дедушка с бабушкой – они предоставили нам своё жильё. Мы приехали буквально на голую землю 24 сентября 1963 года – именно там остановилось наше такси. И на этом месте уже в 1964 году, 14 октября мы зашли в свой дом. Это было счастье нашего детства. У нас появился свой угол.

– Ваши первые впечатления от Колымы?

– Я приехала с Алтая загорелая, на помидорах выросшая, здоровый ребёнок. И вот 24 октября мы приехали: остановилась машина, шёл ветер, уже летел снег. Представляете ощущение? От солнца – сразу снег, всё серое, всё мрачное. Но нам старалась поднять настроение моя тётушка Людмила. Она на следующий день пригласила нас прогуляться по сопке, которая находится за 11-й школой. Мы шли по сопке по трубам и спустились прямо к Охотскому морю. Впечатление от увиденного Охотского моря я не забуду никогда. Мы спустились к морю – и к нам прямо к ногам приплыла рыба. Я – с Алтая, где мой любимый брат ловил маленьких карасиков, и вдруг – вот такая огромная треска. Эти первые знакомства с Магаданом начались именно благодаря моей тётушке.

– В какую школу вы пошли?

– Когда приехала, я пошла в одиннадцатую школу, и на меня сразу обратила внимание педагог по пению. И с первых дней знакомства с этим педагогом началось моё творческое детство. Я стала участвовать во всех художественных смотрах самодеятельности. Тогда в городе каждый год школы отчитывались. Моё первое выступление было в Клубе Строителя Мне предоставили возможность выступить. В моей жизни был неслучайный человек – Вера Ефимовна Гоголева. Она выбрала для меня песню – «Вальс о вальсе». Аккомпанировала мне ученица той же школы, она хорошо владела инструментом.

И вот мы начинаем петь – и вдруг у неё падают ноты. Она полезла под рояль их искать, а я без аккомпанемента продолжаю петь. Не остановилась, не растерялась. Потом она подхватила меня, и в итоге мы сорвали большие аплодисменты – за смелость. Это был один из ярких эпизодов моей жизни. После этого Вера Ефимовна постоянно предлагала мне петь – на мероприятиях школы.

– Где вы работали после школы?

– После окончания 11-й школы я устроилась секретарём на базу ОМТС – это была организация, снабжавшая всю Колыму тяжёлым оборудованием. Я оказалась в кругу очень значимых людей Магадана, тех, кто работал в объединении «Северо-Восток-Золото». Это был настоящий свет города, и я горжусь тем, что была с ними знакома.

– Как вы попали в театр?

– Помогла моя тётушка. В то время она уже работала в театре, пела в хоре. Голосовые данные в нашей семье передались по наследству – у неё было великолепное сопрано. В те годы в театре ощущалась нехватка кадров: в городе ещё не было училища. И она предложила мне прослушаться. Это был 1971 год, мне было 20 лет. Я пришла на прослушивание – смелая, молодая. Тогда руководили театром Галина Георгиевна Ветрова и Владимир Яковлевич Левиновский. Прослушивание проходило в кабинете, где сейчас гримёрки.

– У вас было музыкальное образование?

– Нет. Я никогда не думала, что буду петь профессионально. Но меня прослушали, одобрили – двадцать лет, молодая девушка, почему не взять? И всё произошло мгновенно. В тот же день я подала заявление – и меня сразу отправили подбирать костюмы. Шёл спектакль «Цыган-премьер»: мне подобрали цыганские и украинские костюмы, босоножки. А уже на следующий вечер я вышла на сцену. Конечно, надо мной шефствовали: водили за руку, объясняли, где стоять, где не мешать солистам. Я старалась не лезть на авансцену, держаться скромно. Есть даже фотографии с того спектакля.

Постепенно мне начали доверять небольшие роли – «Кушать подано», служанку в «Графе Люксембурге». Дирижёр Потапов относился ко мне как к ребёнку, очень тепло. Я всегда говорила быстро, скороговоркой, да ещё и зажатость от страха. Хотелось скорее сказать текст и уйти со сцены. Фраза «Мадам Фастен, к вам пришли» стала моей визитной карточкой – Потапов потом всю жизнь меня так и дразнил.

– Каким было ваше поколение?

– Если говорить о том поколении – мы были счастливые. Мы работали и жили рядом с по-настоящему интеллигентными людьми. Я была самой молодой, а вокруг – артисты с огромным жизненным опытом. Существовали особые театральные традиции. Женщины меня защищали, оберегали. Я всегда приходила на работу заранее – никогда не опаздывала. Мужчины шли навстречу через фойе – в театре была традиция целоваться при встрече. Пока все не поцелуют – не отпустят.

– Кого вы помните из коллег?

– Антонина Митрофановна Винник была человеком, у которого можно было учиться всему. Я никогда не сидела в гримёрке во время спектакля – стояла за кулисами и впитывала всё, что могла. Было на кого смотреть и у кого учиться.

– Чему она научила?

– Я перенимала всё. Даже грим – буквально повторяла, как Антонина Митрофановна наносила его, с какой тщательностью. Я усваивала каждую мелочь: не уходить из света, не прятаться в тень, не закрываться партнёром, не лезть на авансцену, если не знаешь – не обгоняй. Очень важной для меня была супружеская пара Розановых. Виктор Петрович Розанов – народный артист, его жена – концертмейстер. Мы часто встречались по дороге в театр. Она была безупречно одета, со вкусом. Я старалась ей подражать – купила такой же свитер, повязала косыночку. И однажды она остановила меня и сказала: «Людочка, сними косыночку. Успеешь ещё закрыть шею. В двадцать лет не надо».

Она любила баловать себя – на премьеры всегда покупала золото. И советовала мне: с каждой премьерой покупать себе украшение, не пустяк, а вещь, которая имеет ценность. И однажды, спустя время, она сказала: «Знаешь, я бы сейчас отдала всё золото, чтобы вернуть молодость…»

– Когда вы познакомились с Николаем Михайловичем?

– Мой будущий муж приехал в Магадан в 1973 году, а по-настоящему мы посмотрели друг на друга в 1975-м.

– Расскажите о вашей первой встрече.

– Я недавно пересматривала фотографии. Есть одна – мы возвращаемся с гастролей по Дальнему Востоку на теплоходе «Русь». Огромный, красивейший корабль. Возвращались без денег – всё проели и потратили, суточных нам не выдали. Кто-то ходил в ресторан, а мы с моей коллегой питались коробкой перцев и помидоров почти неделю.

После гастролей мы поехали на Чукотку – суровые поездки, перелёты срывались, где-то застревали. И вот однажды за ужином мы просто разговорились. Я рассказала ему свою судьбу – так же, как сейчас вам. Он рассказал свою. У него была очень тяжёлая жизнь. Никакой влюблённости тогда не было – просто человеческий разговор. Потом мы начали работать вместе. Заболела актриса, и меня срочно ввели в спектакль за одну репетицию. Я вышла, сделала всё, что могла. И вот тогда, незаметно для себя, я почувствовала: что-то начало просыпаться.

Точную дату наших отношений я помню. В театре была традиция – встречать Старый Новый год. 13 января 1976 года, под ёлкой, и пришла любовь. 23 ноября 1976 года родился наш сын. Забота, которую проявлял Николай Михайлович, была больше, чем слова любви. Он ничего не говорил – он всё делал. Он был удивительным отцом. Нагрузка тогда была колоссальная. Спектакли шли каждый день, выходной – один. Гастроли, премьеры. У мужа – три субретки, он один простак, а у простака нагрузка безумная.

– Вы говорили, что работали с интеллигенцией города. Кого ещё вспоминаете?

– Художников могу вспоминать бесконечно. Владимир Николаевич Мягков и Маргарита Петровна Мягкова.

– Какими они были?

– Как папа и мама. Владимир Николаевич – громогласный, красивый, с поставленным баритоном. Он любил театр как дом. Ходил с кисточкой, всё подкрашивал, всё видел. Если ты выходила в неудобных туфлях – он останавливал, смотрел и говорил: «Иди в пошив. Театр купит». Тогда хору обувь почти не покупали.

Он видел всё до мелочей, но не придирался – советовал. Маргарита Петровна была просто душечкой. Мы приходили к ним в кабинет, общались, напитывались их энергией. Нам их очень не хватает.

– Вы инспектор хора. В чем ваша задача?

– Моя задача – решать организационные и бытовые вопросы: костюмы, обувь, внешний вид артистов хора, взаимодействие с директором, художниками. Делала я это на общественных началах, без оплаты. Кроме того, мы проводим обсуждения – брать или не брать новых артистов. С кадрами всегда было сложно. Мужчин не хватало особенно, а с девочками стало полегче, когда училище искусств начало давать выпускников. Помню Гульнару Ризоеву, тогда она ещё училась и работала по договору. Галину Кузнецову – позже Манаеву. Они уехали во Владивосток учиться, а потом вернулись в Магадан, в родной театр. Это было счастье. Когда я пришла в 1971 году, в хоре было всего семь человек: два сопрано, два альта и трое мужчин. Это был не хор – ансамбль. И с этим составом мы умудрялись ездить на гастроли.

– Кого из хора вы можете выделить?

– Анжелику Александровну Лавецкую. Она стала моей подругой, почти сестрой, крестной моего сына. Мы дружили всю жизнь, пока она не уехала в Петербург. Нину Ивановну Коршунову – потом она ушла из хора. Из мужчин хочу отдельно упомянуть Александра Кейва. Прекрасный тембр, добрый человек. Коллектив у нас был маленький, но очень дружный. И во многом благодаря Галине Георгиевне Ветровой – нашей театральной маме. Работала я и с Володей Шелеповым. Мы были партнёрами: я – сопрано, он – тенор. Его любили все. Очень эмоциональный был человек, на сцене – весь наружу. Иногда это было испытанием, но никаких конфликтов не было никогда. Мы уважали друг друга и потом ещё много лет тепло общались.

– Что для вас важно?

– Для меня было важно сохранить традиции театра. Чтобы каждый, кто приходит – из училища, института, просто с улицы – понимал: театр – это не работа, в театре служат. Молодёжь часто приходит уверенная, колючая, думает, что всё знает. Я всегда говорила: сначала ты отдаёшь себя театру, а потом уже всему остальному. Театр предавать нельзя.

– Что для вас театр сегодня?

– Мне сейчас трудно делать выбор. Я понимаю, что возраст, что нужно уступать место молодым. У меня стаж – 54 года, в декабре будет 55. Это огромная жизнь. Я не устала работать. Но задачи сегодня другие: пластика, движение, молодая энергия. Я всё это понимаю. Всему приходит время, и уход должен быть осознанным.

– Ваши пожелания зрителям?

– Вы – счастливые люди. Вы живёте на Севере и имеете возможность слушать живую музыку. Во многих городах этого уже нет. В нашем театре живой музыки много.

Приходите в театр. Приводите детей. Дети выросли в театре и стали артистами этого театра. Не упускайте эту возможность.

– Пожелания артистам?

– Уважайте друг друга. Любовь – дело сложное, но уважение обязательно. Соблюдайте субординацию, цените труд коллег. Учитесь у настоящих профессионалов. Кому-то пожелаю смелости, кому-то – скромности. И очень хочу, чтобы в театре было больше семейных пар. Театр – особая профессия, и по-настоящему понимает тебя только тот, кто рядом с тобой на сцене. Всем здоровья. Будет здоровье – будет и желание работать, и желание творить.